Human Life International - Polska

Polski serwis pro-life

Наше самое дорогое сокровище

Самое главное, что мы не поддались и приняли верное решение в таком трудном вопросе. У нас прекрасный ребёнок, Божий дар, наше самое дорогое сокровище, без которого мы не можем представить своей жизни.

Сейчас мы знаем, что у Бога великие замыслы для каждого из нас, но только от нас зависит, реализуются они или нет. Господь даёт нам свободу выбора, но Он также богатый милосердием.

Был июнь, по всей Англии стояла невыносимая жара. Полным ходом шло переселение в наш первый совместный дом. Наш!… Наконец-то мы будем вместе, после такой долгой разлуки, на которую обрекла нас ситуация в Польше. Казалось, что для счастья нам больше уже ничего не нужно, потому что мы наконец-то будем вместе в своём маленьком гнёздышке – и этому уже ничто не может помешать.

Несколько дней спустя я узнала, что беременна. Немного растерявшись, я сказала об этом мужу и спросила: «Что теперь будет?», на что он ответил: «Ничего такого, у нас будет ребёнок».

Я окинула взглядом наше тесное гнёздышко и подумала: «Боже, где же мы поставим кроватку? Где разместим коляску, игрушки, одёжку???».

Чем больше вопросов я себе задавала, тем больше меня охватывал страх. К счастью, он быстро прошёл и сменился огромной радостью. «Я буду мамой… Интересно, что это за чувство?» – размышляла я.

Мы сообщили об этом нашим родственникам. Все радовались вместе с нами. Мы быстро вычислили дату, когда малыш должен был появиться на свет. И наша радость удвоилась, потому что в тот же самый день – только год назад – родился сын моего брата. Вместе с женой брата мы строили планы о будущем наших детей – вдруг у нас тоже будет мальчик? Кто знает?

Прошло несколько дней. Я пошла к врачу на необходимое в моём положении обследование. Но врач лишь посмотрел моё горло, заглянул в ухо и померил температуру, как будто я пришла с гриппом, а не с беременностью… Ни анализа крови, ни УЗИ. Встревоженная, я решила лететь в Польшу, чтобы сделать все необходимые анализы.

На десятой неделе беременности я увидела своего малыша на чёрно-белом экране. Он так живо кувыркался, как будто хотел сказать: «Привет, мамочка! Я здесь, такой маленький, видишь?» Я не могла сдержаться от избытка чувств. Это было удивительное зрелище. Меня сопровождала мама, и, выйдя от врача, мы обе плакали от счастья.

Через две недели приехал муж, и мы вдвоем пошли на УЗИ. На сей раз малыш, уже немного подросший, поприветствовал своего папочку, резво размахивая своими малюсенькими ручками и ножками. Муж был очень растроган и уже тогда ощутил себя папой. В свою очередь, очень важные допплеровские исследования на четырнадцатой неделе беременности не показали никаких отклонений от нормы. Напротив, врач сообщил нам, что сердечко малыша уже правильно сформировано – поделено на четыре части, а мозг, лёгкие, почки – без отклонений. Одним словом, абсолютно здоровенький малыш. Мы спокойно могли отправляться в Англию.

Каждый последующий день был таким же радостным, как и день нашей свадьбы. Мы много говорили о нашем ребёнке, о том, каким он будет, как мы будем его воспитывать и любить. И лишь теперь мы поняли, что наше счастье, в котором мы жили до сих пор, не было таким уж огромным. Только теперь мы могли сказать: «Больше ничего нам для счастья не нужно. Мы любим друг друга и у нас есть здоровый, правильно развивающийся ребёнок, который через несколько месяцев появится на свет».

Подошла к концу двадцатая неделя беременности. Было воскресенье, мы праздновали первую годовщину нашего брака. За обедом мы, разумеется, разговаривали о ребёнке и о том, какого он пола, потому что на следующий день мы должны были идти в роддом на очередное УЗИ, которое покажет пол нашего малыша. Мы спорили об имени и уже не могли дождаться следующего дня, когда увидим на мониторе нашего малыша. Взволнованные и возбуждённые, мы пришли на УЗИ. Очень приятная медсестра разговаривала с нами и рассказывала, что она видит на экране. Мы не могли дождаться, когда она скажет нам, мальчик это или девочка. Вдруг медсестра замолчала. Молчание длилось долго. Наконец, муж не выдержал: «Вы не видите, это мальчик?».

Медсестра буркнула: «Не сейчас». Она попросила, чтобы мы вышли на десять минут прогуляться, потому что ребёнок неудобно повёрнут, и она «не всё видит». Мы вышли из кабинета. Под кабинетом сидело несколько пар. Большинство улыбались, но некоторые выглядели очень расстроенными.

Через десять минут мы вернулись. Перед кабинетом стояло несколько врачей и акушерок. По их жестам и лицам было видно, что они обсуждают какой-то тяжёлый случай. «Это, наверное, о ребёнке той пары, которая сидела под кабинетом», – сочувственно сказала я мужу. И подумала: «Боже, какой это, должно быть, удар для родителей».

Наконец, радостные, мы вошли в кабинет. Медсестра попросила, чтобы я повернулась на правый бок, затем на левый. В комнате царило тягостное молчание. Через несколько минут она попросила, чтобы я оделась, и печально, не глядя мне в глаза, сказала: «Мне трудно говорить вам это, но у вашего малыша есть несколько проблем». Услышав эти слова, я чуть не упала с кресла. Медсестра продолжала: «У ребёнка избыток жидкости в мозге, что означает средней степени гидроцефалию, также неплотно закрываются сердечные клапаны, странно осветлённые кишки, что может свидетельствовать об их недостаточности, а, кроме того, проблемы с почками и деформированные ручки».

На протяжении нескольких минут мне казалось, что я смотрю какой-то фильм, и эта женщина обращается не ко мне. Муж сжал мою руку, чтобы как-то привести меня в чувство, но я продолжала сидеть недвижимо. Я была не в состоянии хоть как-то отреагировать и хотела, чтобы это оцепенение не кончалось. Это известие не доходило до моего сознания на протяжении нескольких минут. Обеспокоенная медсестра говорила что-то о том, как трудно принимать подобные известия, а я как будто продолжала ничего не слышать. Через несколько минут пришла врач, которая повторила всё ещё раз и направила меня на специальное обследование. По дороге домой мы молчали. Мы не могли никак выйти из затянувшейся паузы. Я, несмотря на то, что сидела рядом с мужем, находилась в полной прострации и ничего не чувствовала – абсолютно ничего. Ни боли, ни печали, ни сожаления... Ничего, только пустоту. Только дома до моего сознания дошло, что происходит, и тогда мной овладело чувство, которому нет названия. Я рыдала и просто билась головой о стену, крича Богу: «Почему??? Почему мы? Почему наш ребёнок? За что?»... Не было конца моим вопросам и претензиям. Муж старался меня успокоить и вселить в меня надежду. Он считал, что нам необходимо подождать очередного УЗИ, которое будет проводить врач, а не акушерка, и вдобавок на лучшей аппаратуре.

Во мне вновь появилась надежда. Может, это какая-то ошибка? Может, нам досталась какая-то недостаточно опытная акушерка? Ведь несколько недель назад, в Польше, всё выглядело хорошо...

В ту ночь мне хотелось заснуть и не проснуться, но сна не было ни в одном глазу. Меня не покидали мысли о ребёнке, и слова молитвы не сходили с моих уст: «Боже, сделай, чтобы это была ошибка, чтобы наш малыш родился здоровым»... На следующий день мы поехали в больницу. Перед кабинетом нас встретила группа врачей – человек пять. Очень приятный врач объяснил нам, в чём заключается исследование. Он выключил свет и установил ультрасонограф. Мы увидели своего малыша в трёхмерной проекции. Он выглядел таким грустным, недвижимым, и как будто от страха прятал головку в своих маленьких, немного странных ручках.

Врач терпеливо показывал нам каждую часть малюсенького тельца и время от времени тихо вздыхал. По окончании обследования нас пригласили в небольшую комнату, где собрался тот же состав врачей. Увы, печальные известия подтвердились: водянка оказалась не средней, как предполагала акушерка, а тяжёлой степени...

Разговор с врачами не окончился констатацией ужасных фактов. Их обязанностью было донести, что нас ожидает как родителей «такого» ребёнка.

Врачи твердили наперебой: «У вашего малыша столько физических пороков, что трудно сказать, доживёт ли он вообще до родов. А если даже доживёт, то ребёнок будет обречён на череду различных операций. Начиная от операции мозга – внедрение шунтов, что может представлять угрозу непосредственно для его жизни, операции кишечника, вплоть до операции сердца, которая сама по себе невероятно трудна, особенно в случае младенца. Вы должны отдавать себе отчёт, что ребёнок может лишь измучиться и не выжить. Поэтому нашей обязанностью является предложить вам прервать беременность. У вас есть ещё две недели для принятия решения, после этого срока такие операции уже не проводятся».

В конце они сказали, что окончательное решение всё-таки остаётся за нами. Не важно, что мы решим – «прервать беременность», как они это туманно называли (что заключалось в том, чтобы искусственно вызвать роды и не спасать ребёнка, в результате чего он просто задохнётся), или сохранить плод – они будут поддерживать нас и помогать.

Мы были застигнуты врасплох. Дома мы не могли разговаривать на эту тему в течение ещё нескольких дней. Также мы не были готовы сразу же принять решение. Мы не закричали хором: «Мы не станем убивать нашего ребёнка!» – а терпеливо слушали о методе прерывания беременности... Обстоятельства были сильнее нас, и мы не знали, как должны поступить, какое решение принять. В моей голове постоянно вертелся вопрос, имеем ли мы право обрекать своего ребёнка на мучения и боль после рождения. Вдруг ему понадобится множество операций, в результате чего он всё-таки умрёт, и мы всё равно не сможем ему помочь... Имеем ли мы на это право???

Нам хотелось, чтобы кто-то принял это решение за нас. Мы советовались с нашими родственниками, которые неустанно напоминали нам, что Бог дал нам этого ребёнка и только Бог вправе его забрать. Несмотря на это, мы продолжали тянуть с решением... Я занялась поисками информации о водянке головного мозга, роясь по ночам в Интернете. Одна информация давала надежду, другая – выбивала почву из-под ног. Так я продолжала брести в неизвестность...

Был вечер. Завтра утром нам предстояла встреча с врачами, и мне необходимо было огласить им своё решение. Молча мы держались за руки и вдруг одновременно поняли: это наш ребёнок, и он родится, несмотря ни на что! Это был незабываемый момент в нашей жизни. Будто камень с души упал, и радость снова воцарилась в нашем доме. Снова вернулась уверенность – «мы будем родителями». Самое главное – это ребёнок, и теперь необходимо было восполнить упущенное, когда мы пребывали в отчаянии, а он переживал вместе с нами. В тот же вечер мы были вознаграждены... Мы уже легли, когда муж начал разговаривать с нашим малышом и вдруг получил сильный толчок по носу. Впервые наш малыш ощутимо дал нам знать о себе, как будто хотел сказать: «Спасибо!».

С того самого вечера нам стало легче жить. Конечно же, нас не отпускала тревога за жизни нашего малыша, но мы не прекращали молиться о Божьем милосердии.

Только однажды в разговоре с мужем я спросила, почему это произошло с нами. На что он ответил: «Разве мы какие-то особенные, чтобы именно с нами этого не случилось? Такие дети рождаются, с той только разницей, что одни счастливы, потому что у них есть любящие родители, а другие – несчастны, так как от них отказываются». Нашему сыночку повезло обрести любящих родителей.

Наш малыш родился с помощью кесаревого сечения и получил девять пунктов по шкале Апгара. Но это ещё ни о чём не говорило. Мы ждали увидеть его увеличенную голову с обширной водянкой, но когда нам показали спеленатого малыша с маленькой, покрытой волосами головкой и вздёрнутым носиком, мы ощутили облегчение и продолжали просить Бога о милосердии.

Не могу сказать, что наш сын безукоризненно здоров, но после многочисленных исследований оказалось, что нашему ребёнку никогда не потребуется операция мозга, потому что водянкане такая большая , какой казалась на УЗИ; операция сердца также не потребуется, потому что сердечко работает хорошо, а кишечник... Те осветлённые места были околоплодные воды, которые глотал сынок, находясь в моём животе.

Многие угрозы не подтвердились. Правда, из-за водянки наш сынок очень плохо видит, но я глубоко убеждена, что реабилитация и большая любовь способны многое исправить.

Самое главное, что мы не поддались и приняли верное решение в таком трудном вопросе. У нас прекрасный ребёнок, Божий дар, наше самое дорогое сокровище, без которого мы не можем представить своей жизни. Сейчас мы знаем, что у Бога великие замыслы для каждого из нас, но только от нас зависит, реализуются они или нет. Господь даёт нам свободу выбора, но Он также богатый милосердием.

Анна с мужем

Источник : Любите друг друга

 

 
Czy chcesz otrzymywać informację internetową na temat obrony życia w kraju i na świecie na swojego osobistego e-maila?
Zapisz się!

Twój adres e-mailowy jest u nas bezpieczny, nikomu go nie udostępniamy, ani go nie publikujemy.

Należymy do:

fromoceantoocean
 
 
logo GV
 
duszpasterstworodzinag